Введение

Недавние трагические события на юге Киргизии, а главное, их интерпретация могут свидетельствовать о том, насколько сложны, запутаны и конъюнктурны взгляды на национализм и государственность киргизов, на причины межэтнического конфликта и положение после конфликта на юге страны и насколько приближены к действительности эти самые взгляды.

Данные события интерпретируются необъективно и предвзято журналистами и экспертами Запада и России. Эти интерпретации исходят из теоретических воззрений западных и российских экспертов, главным образом, политологов и историков.

Теоретические воззрения на национализм и государственность в Центральной Азии

В изучении национализма выделяются две парадигмы: органическая  и модернистская. С точки зрения органической парадигмы этническая нация и этнонационализм первичны, т.к. нации естественно вырастают из органических человеческих отношений. Национализм является естественным ответом народа действительным или мнимым угрозам его государственности. Посредством национализма народ защищает и усиливает себя. Следовательно, гражданская нация и национализм вторичны и заимствованы из подлинной формы нации, основанной на естественных (органичных) этнонациональных связях и чувствах. С точки зрения модернистской парадигмы, гражданская нация и национализм первичны. Национализм является намеренной политической идеологией элит для строительства наций, что делает национализм предтечей государственности. Этническая нация и национализм, как следствие, – побочный продукт гражданских наций. Они – искусственно созданные идентичности, служащие людям в конкуренции за ресурсы внутри государства, что вызывает конфликты и противодействие интеграции и единства государства[1].

Некоторая часть западных и еврославянских исследователей разделяет этничность и государство в рассмотрении предмета этничности, нации и этнонационализма. Она отдельно рассматривает этническое и политическое государство, акцентируя на том, чтобы этничность была отделена от государства. Эта норма – главная догма и этический императив западных исследователей. Гражданские права и права этнических меньшинств, международные права человека и акцент на полиэтничность и плюрализм – основные темы в размышлениях таких экспертов. Хотя эти воззрения выработаны по отношению к этничности и государству в исторических условиях Запада, по их убеждению, эти воззрения универсальны. Они опираются на свои социально-политические взгляды и опыт в гражданско-политическом национализме. Культура относится только к социокультурным вопросам и отделена от политики. Исследователи не фокусируются на культурном содержании этничности, а на этнических границах, определяющих группу[2]. Для интереса можно по совету Чарльза Веллера ознакомиться с трудами Дейла Айкельмана, Виктора Шнирельмана, Виктора Порхомовского, Эдуарда Олсуорса, Гэвина Хэмбли, Дэниса Сайнора, Адиба Халеда, Оливье Руа, Ширин Акинер, Дэниела Брауэра, Альгиса Празаускаса, Юрия Слезкина, Дру Глэдни, Марты Брилл Олкотт и многих других[3].

Они также утверждают, что нации и государства Центральной Азии искусственны и созданы советским правительством, согласно большевистской национальной политике. Например, Оливье Руа считает, что этническая и лингвистическая идентичности не были доминирующими в Центральной Азии. Народы, населяющие Центральную Азию, были перемешаны и определялись по экологическим и социально-экономическим критериям. Национальных территорий, закрепленных за определенными этническими группами, не было. Феодальные государства Центральной Азии, в которых разные этнические группы жили вперемешку и говорили одновременно на нескольких языках, управлялись династиями и конкуренты в борьбе за власть определялись по критерию принадлежности к клану и племени – группам солидарности, как утверждает О. Руа. И только Советы дали этническим группам национальные территории и этническую идентичность, т.е. этнические государства Центральной Азии придуманы, структурированы и смоделированы советской властью[4]. Незначительным исключением является антрополог Оливье Феррандо, который констатирует, что этногенез узбеков начался в 16 веке, хотя также подчеркивает, что в начале 20 века советские этнографы произвольно разделили автохтонное население Ферганской долины (шире - Центральной Азии), которое трудно было различить по этническим признакам, на три национальности и нации. Как и Руа, он также отмечает, что для населения Ферганской долины региональная идентичность и экологическая ниша значили больше, чем этническая идентичность. В целом, в предколониальный период населению Центральной Азии были чужды понятия этноса и национального государства[5].

Факт участия таких неформальных групп, как кланы (группы солидарности), и влияния регионализма в политике, экономике и административном управлении государств Центральной Азии неоспорим. Их влияние в политике обусловлено конкретными историческими условиями, в рамках которых разворачивается борьба за политическое влияние и экономические ресурсы. Политики в борьбе за власть и экономические ресурсы мобилизуют местное население посредством использования клановой и региональной идентичности (групповой солидарности) и используют характерную риторику и собирают своих сородичей и земляков на торжествах, где обсуждаются генеалогии определенного рода и семьи и формируется общность как основа для борьбы.

Тем не менее, неоспоримо то, что киргизы как народ не искусственно созданный конструкт, а реальный коллективный деятель истории и участник малых и крупных исторических событий в Центральной Азии, Внутренней Азии, Малой Азии и Сибири. Народ, выживший сквозь столетия в борьбе с врагами и взаимовыручке с союзниками. Этот народ не создан царскими и советскими этнографами в конце 19 – начале 20 века, а обрел заново свою государственность под сенью советского государства. Этот народ коллективными усилиями создал и сохранил свою духовную и социальную культуру, эпос «Манас», язык, характерные антропологические, ментальные и культурные черты, политические традиции и традиции кочевого хозяйства (экономику и экологию). А влияние кланов есть следствие длительного господства родового строя, кочевого образа жизни, однопартийной системы  и социалистической (плановой) экономики, в которой экономические ресурсы распределялись бюрократическим аппаратом, где кланы спешили занимать выгодные места. Хотя существование кланов в нынешнее время подрывает интеграционные усилия властей, благодаря кланам с древности до настоящего времени киргизы сохранили свою этническую идентичность[6]. Оно никаким образом не умаляет тот факт, что киргизы есть одна этническая нация.

Этническая ситуация на юге Киргизии и внешние силы

Все вышеуказанные взгляды указывают на то, что искусственно созданные конструкты – национальные государства Центральной Азии, которые носят названия титульных этнических групп (казахов, киргизов, таджиков, туркмен и узбеков), – исторически неоправданны, не имеют стабильной исторической глубины и лишены сути, и поэтому, титульные этнические группы не могут быть законным основанием для законной и стабильной гражданско-политической нации[7]. В этой связи государства Центральной Азии являются удобной мишенью для применения таких взглядов и критики.

Модернисты Киргизию критикуют и настаивают на ее превращении в полиэтническую нацию, чтобы она соответствовала демократической моде. Киргизы не должны иметь больше прав на государственность, чем этнические меньшинства, потому что киргизская нация искусственна, придумана царскими и советскими этнографами. Киргизы не имеют глубокой истории, их язык создан, культура их неподлинна и, поэтому, политические права на государственность Киргизии они предъявить не могут. Такие взгляды могут способствовать сепаратистским настроениям этнических меньшинств в Киргизии, в лучшем случае, и межэтническим конфликтам между киргизами и другими этносами внутри Киргизии, в худшем случае.

Узбекские лидеры как представители этнического меньшинства в Киргизии для продвижения своих интересов конъюнктурно обращаются к модернистской парадигме и заявляют о дискриминации и ограничении их прав. Такие заявления находят отклик у западных и российских ученых и журналистов (международного сообщества), что усиливает давление на Киргизскую Республику, чтобы она подтвердила свою приверженность честным и справедливым идеалам демократической государственности (как это есть на Западе). Узбеки юга Киргизии, действительно, могли надеяться только на свои силы и поддержку международного сообщества. Узбекистан никогда не создавал всемирную организацию узбеков для усиления национальных чувств и лояльности этносу и связей с соотечественниками за рубежом. Наоборот, Узбекистан сконцентрировался на государственном строительстве и территориальности[8].

Узбеки юга Киргизии начали будоражиться после революции в 2005 году в контексте перераспределения собственности. Под «прицел» попадали такие крупные собственники, как Кадыржан Батыров и многие другие узбекские лидеры, которые дружили с Аскаром Акаевым, но не могли найти общий язык с новой властью. Узбекские лидеры тогда приняли конфронтационную тактику и использовали риторику защиты прав этнических меньшинств для привлечения внимания властей на их проблемы в образовании, придания узбекскому языку государственного статуса и обеспечения представительства узбеков в государственном аппарате, политике и экономике. По оценке А. Хамидова, такие требования завуалировали экономические интересы узбекских лидеров. В целом, в либеральном обществе Киргизии узбеки пользовались культурными правами, создавали культурные центры, театры, общества, но их обращения к властям, касающиеся политических и экономических прав, оставались без ответа. Власти Киргизии боялись, что после уступок узбекам, последуют требования автономии и присоединения к Узбекистану[9].

По мнению Оливье Феррандо и Алишера Хамидова, узбеки сохраняли политический нейтралитет при и после революции 2005 года[10], но нейтралитет был нарушен вмешательством Кадыржана Батырова, известного бизнесмена и лидера узбекского культурного центра в Джалал-Абаде, и Айбека Мирсидикова, криминального авторитета. Первый выступил на стороне Временного правительства и помог ему выстоять против сторонников и земляков свернутого президента К. Бакиева в майских беспорядках в Джалал-Абадской области. К несчастью для узбеков и киргизов, он сжег дома Курманбека Бакиева в его родовом селе Тейит. Затем он выдвинул требования об активном участии узбеков в управлении государством, о признании узбекского языка государственным, о получении гражданства КР не только киргизами, но и представителями других этносов, о равноправии этносов. Второй выступил за К. Бакиева, дом которого сожгли сторонники К. Батырова. В политическую игру была брошена этническая карта. С этого момента противостояние по этническому принципу могло начаться. Кадыржан Батыров покинул Киргизию после обвинения в разжигании межнациональной розни и объявления в розыск[11].

Другой заметной чертой узбекского сообщества юга Киргизии была их политизированная религиозность. Узбеки доминировали в запрещенной партии Хизб-ут-Тахрир и составляли более 90% их членов. По словам Алишера Хамидова, узбеки присоединялись к ней из-за слабого представительства в политической и экономической сферах[12].

Российский этнограф Владимир Наливкин в 1813 г. отметил, что среди характерных черт оседлого населения (узбеков) заметны их терпеливость ко всякому произволу властей, отсутствие воинственности и несклонность восставать. Киргизы же, наоборот, свободолюбивы и воинственны[13]. Как видно, само узбекское население трудно расшевелить на организацию беспорядков, если нет направляющей руки.

Обе черты узбекского сообщества, потеря политического нейтралитета и политизированная религиозность, были использованы внешними силами. По данным Оливье Феррандо, в Оше узбеки составляли 49%, а киргизы 39% населения. Киргизы, жители Оша, не начинали бои против своих соседей-узбеков. Киргизы, принявшие участие в боях, пришли извне города, с гор, окаймляющих Ош. Сами же горожане, киргизы и узбеки, в смешанных кварталах организовали отряды самообороны, чтобы защитить свое имущество и жизни от погромщиков. Снайперы, стреляющие без разбору по прохожим с крыш домов, и арест иностранных наемников на улицах Оша и Джалал-Абада указывают на провокацию с помощью профессиональных убийц[14]. Один из наемников, обнаруженный узбеками, был таджиком из Самарканда, прекрасно владеющим узбекским языком и выдававшим себя за местного узбека[15].

Президент Узбекистана И.А. Каримов заявил, что «погромы – специально организованная провокация»; «это подрывные действия, организованные и управляемые извне»; «нет вины ни у узбеков, ни киргизов, так как эти кровавые события были организованы со стороны третьих сил»; «не считает произошедшее этническим конфликтом, так как у узбеков и киргизов не было на это причин»; «главная причина провокации – вовлечение в этот конфликт Узбекистана»; «силы, организовавшие диверсию, стремились втянуть Узбекистан в это противостояние»[16]. Ему вторит генсек ОДКБ Николай Бордюжа, «третьи силы, лица, которые прибыли на юг Киргизии, экстремистские силы стремятся обострить там обстановку»[17]. Киргизский политолог Марс Сариев заявил, что столкновения в Оше были срежиссированы. По его словам, вечером 11 июня по городу разъезжали машины без номеров, откуда доносились призывы продолжать бои[18].

Вовлеченность внешних сил также подтверждается другими данными. В Баткенском управлении ГСНБ КР во время допроса задержанного экстремиста, уроженца Узбекистана, журналист ГТРК Медер Ниязалиев как участник допроса узнал, что главной целью экстремистов была дестабилизация ситуации в Узбекистане. Группы по пять человек скрыто проходили через Баткенскую область в г. Ош перед началом трагических событий. Некоторые группы проникли в г. Ош, некоторые группы были задержаны спецслужбами Киргизии и Таджикистана[19].

Если рассмотреть, почему религиозные экстремисты захотели воспользоваться нестабильностью на юге Киргизии, то Сергей Ежков выдвигает версию о том, «исламистские организации, чьи усилия по насильственному государственному переустройству в Узбекистане жестко пресекают, запланировали погромы, рассчитывая как раз на то, что этнические узбеки побегут в Узбекистан. Узбекистан будет вынужден принять их, как требуют международные нормы. Гуманитарная помощь, предоставляемая по линии ООН и других структур, не бесконечна. Рано или поздно поток ее начнет иссякать и тогда беженцы станут тем протестным электоратом, который "взорвет" Узбекистан изнутри»[20].

Экстремисты (внешние силы) для организации провокации должны были контактировать с местными узбеками, а именно с лидерами узбеков, в чьих интересах было получить автономию или отсоединиться от Киргизии, а внешним силам воспользоваться ситуацией ради своих интересов. Семья Бакиевых, члены которой по телефону обсуждали сценарий массовых беспорядков для дестабилизации ситуации в стране, тоже могли быть заинтересованы в получении выгоды от этой ситуации[21].

Роль модернистской парадигмы в освещении конфликтов и конфликт двух интерпретаций национализма и государственности

Как справедливо указывает Чарльз Веллер, гражданские права и права этнических меньшинств, международные права человека и акцент на полиэтничность и плюрализм как основные элементы анализа и исследования проблем этничности, государственности и нации неприменимы и не могут быть применимы в контексте Центральной Азии из-за ее уникальной истории, непохожей на историю западных стран. Российские же исследователи акцентируют на этих элементах, используя их как инструменты защиты русских в Центральной Азии, ставших этническим меньшинством после распада СССР, отказывая титульным национальностям их права на культуру, языки, историю и этнонациональную идентичность[22].

Вольно или невольно модернистская парадигма влияет на вопросы этничности, государственности и состояние конфликта на юге Киргизии. Выдвигая аргументы, отталкивающиеся от полиэтнической плюралистической демократии, ее адепты атакуют этническую и национальную идентичность киргизов и подрывают их приоритетность в правах на территорию, язык и культуру в Киргизии. По их мнению, нация должна быть полиэтничной и плюралистической и особый статус киргизов противоречит этой норме. Достаточно посмотреть на репортажи информационного агентства Ferghana.ru и интервью сотрудников международных организаций, чтобы заметить критику этнонационализма и несоответствие действий и поведения киргизского населения их нормам, оценке и взглядам.

Киргизы в своих протестах против ввода полицейских консультантов ОБСЕ исходят их органической парадигмы и защищают государственность и государство как гарант сохранения их культуры, традиций и истории. После освещения конфликта западными и российским СМИ восприятие полицейских консультантов молодежными движениями и населением юга страны именно таково, что они являются носителями модернистской парадигмы национализма и государственности и, подспудно, агентами и сторонниками узбекских сепаратистов. Поэтому молодежь Киргизии и население юга выступают против вмешательства ОБСЕ. Президент КР и Временное правительство правильно оценили и отказались в последнее время от ввода, так как игнорирование этнонациональных настроений киргизов могло бы способствовать подогреванию конфликта между киргизским населением, с одной стороны, и Временным правительством и международным сообществом (институтами) с другой стороны. Ввод также мог бы способствовать повторному разжиганию конфликтов между киргизами и узбеками на юге.

Разрешение конфликта

Поскольку модернистская парадигма может негативно влиять на состояние конфликта на юге Киргизии, необходим откат от ее норм и принципов на данный период. Тогда возникает вопрос: а можно ли создать гражданскую нацию на основе органической парадигмы?

Можно опробовать одну идею: собрать талантливых и одаренных детей дошкольного возраста по всей стране, невзирая на этническую принадлежность, создать для них специальную школу, чтобы оторвать от местных социально-культурных условий, и вырастить из них будущую подлинную национальную элиту. Их необходимо обучать современным знаниям, минимум трем языкам (киргизский, русский и английский), отправить за границу и вернуть их в Отечество после завершения учебы за границей. Служба в государственных органах на престижных и ответственных должностях вплоть до пенсии для них должна быть гарантированной. Они будут определять будущую повестку дня страны, ее политику в различных направлениях и обеспечивать ее национальную безопасность. Вдобавок, такая специальная школа должна стать эталоном образования и ее выпускники должны приобрести непререкаемый авторитет по всей республике. Они могут построить общество на основе идей справедливости, равенства и братства. Они, зная друг друга, никогда не будут поднимать оружие и прибегать к насилию. Такой элите можно доверить власть!

Вся когорта нынешних политиков без исключения, выросшая из местнических (региональных) и этнических интересов и нажившаяся в период приватизации 90-х годов, не имеет права называться национальной элитой и, поэтому, не может решать задачи национального масштаба, так как их самих глубоко раздирают политические и экономические противоречия.

Эсенбек Урманов, эксперт

[1] R. Charles Weller. Rethinking Kazakh and Central Asian Nationhood: A Challenge to Prevailing Western Views. Los Angeles, 2006, p. 35-36.

[2] R. Charles Weller, p. 29-30, 38, 84.

[3] R. Charles Weller, p. 71-97.

[4] Olivier Roy. The New Central Asia: Creation of Nations. London – New York, 2000. p. 1-12.

[5] Olivier Ferrando. Minorités ethniques d’Asie Centrale : Le destin croisé des Ouzbeks de la vallée du Ferghana. Etudes Interculturelles, 2/2009, http://moyen-orient.sciences-po.fr/revue_en_ligne/articles_pour_revue_en_ligne/18052010%20Etudes%20Interculturelles.pdf.

[6] Dzhunushaliev D., Ploskikh V. Tribalism and Nation-Building in Kyrgyzstan. Central Asia and the Caucasus, No. 3, 2000, p. 115-123

[7] R. Charles Weller. p. 71-72.

[8] Olivier Ferrando. Politics “Diasporization” in Post-Soviet Central Asia. http://moyen-orient.sciences-po.fr/revue_en_ligne/articles_pour_revue_en_ligne/18052010%20Olivier%20Ferrando%20Politics%20of%20Diasporization.pdf

[9] Alisher Khamidov. Forging Broken Links: Uzbeks and the State in Kyrgyzstan. Institute for Public Policy, http://www.ipp.kg/en/analysis/295/

[10] Alisher Khamidov. Forging Broken Links: Uzbeks and the State in Kyrgyzstan; Olivier Ferrando. L’ethnicité a bon dos ! Le Monde, http://www.lemonde.fr/idees/article/2010/06/18/violences-au-kirghizstan-l-ethnicite-a-bon-dos_1375184_3232.html

[11] Кадыржан Батыров. Бут эл тен жашаш керек/Вес народ должен жить равноправно. Киргизская служба BBC. http://www.bbc.co.uk/kyrgyz/news/story/2010/05/100518_kbatyrov.shtml; Санобар Шерматова. Киргизский Юг и узбекский вопрос. Ferghana.ru, http://www.ferghana.ru/article.php?id=6602; Орхан Джемаль. Ош дух захватывает. http://www.today.kz/ru/news/politics/2010-06-24/dukosh

[12] Alisher Khamidov. Forging Broken Links: Uzbeks and the State in Kyrgyzstan. Institute for Public Policy.

[13] Alisher Sidikov. Kyrgyzstan and the Uzbeks – contrasting “Stan” nations. http://politicom.moldova.org/news/kyrgyzstan-and-the-uzbeks-contrasting-stan-nations-208184-eng.html

[14] Olivier Ferrando. L’ethnicité a bon dos ! Le Monde.

[15] Орхан Джемаль. Ош дух захватывает.

[16] Вохид Лукмонов, Олим Туракулов, Эркин Ядгаров. И. Каримов: Ош – диверсия, которую организовали подрывные силы, организованные и управляемые извне. УзА, 19.06.2010, http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1276937460; Саша Пятницкая. Каримов: беспорядки в Оше – попытка поссорить Узбекистан с Киргизией. 19.06.2010, http://www.kp.ru/online/news/687779/.

[17] Владимир Шишлин. Ош без камуфляжа. http://www.interfax.ru/politics/txt.asp?id=143567

[18] Дмитрия Медведева зазывают в восставший Ош. http://www.gzt.ru/topnews/world/-rossiiskie-diplomaty-v-oshe-ostayutsya-v-gorode-/310080.html

[19] Интервью с Медером Ниязалиевым, корреспондентом ГТРК в Баткенской области, 6 августа 2010 г.

[20] Каримов и Назарбаев знали о подготовке межэтнического конфликта в Оше за два дня? Uzmetronom, http://www.regnum.ru/news/polit/1296904.html

[21] Орхан Джемаль. Ош дух захватывает.

[22] R. Charles Weller. p. 30, 71-72.