Ответ Талибу Якубову на статью «Власть в Узбекистане нуждается в «экспертах».

3-ЧАСТЬ

Признаться, с большой неохотой начинал я писать эту статью. Мне прекрасно известно, что мало, что изменится во взглядах Талиба аки от моего опровержения. Он, как упрямо стоял на своём, так и будет стоять и далее. Первоначально, я планировал написать статью в четырёх частях. Если бы об этом в первой части я не упомянул, и если бы после второй не дал постскриптум, что продолжение следует, то, возможно, я не стал бы писать продолжение. И сейчас начиная продолжение, сразу ставлю в известность читателей, что эта третья часть, будет уже завершающей:

Талиб ака пишет (цитирую три абзаца) : «…Нет в мире государства, где бы не существовали экстремизм и терроризм. В Германии неонацистов считают экстремистки настроенными людьми. В Испании организация ЭТА зачислена в экстремисты. И в США имеются свои экстремисты и террористы. А о России и говорить не стоит. Но в Германии общество неонацистов в счет не берет, т.к. эти экстремисты там никакую политическую погоду не делают

Смею утверждать, что если говорить о населении, то в Узбекистане экстремизма и терроризма не больше чем во Франции, и не только Франции. Если говорить о власти, то тут никакого сравнения нет. Говоря математическим языком, соотношение = 1:99 в сто бальной шкале: если в политике правительства Франции и наблюдается какие-либо экстремизм и терроризм, и если их количество-уровень принять за 1, то в политике правительства Узбекистана оно = 99.

Мой друг-политолог приводил определение понятия «экстремизм», которое принято в международном демократическом правовом поле: «Экстремизм – это источник страха населения страны». В самом деле, кого население Узбекистана больше страшится – «Хизб ут-Тахрир» или милицию с СНБ? Кто больше разоряет фермеров – «ваххабиты» или хокимияты? Кого народ больше боится – идущих в мечети помолиться людей или прокуроров, которые десятки невинных граждан за раз отправляют в тюрьмы? …».

Да, Талиб ака пишет всё правильно. Но его интерпретации трудно назвать правильными. Обращает на себя внимание, что Талиб ака желает навязать мысль, что экстремизм и терроризм (например) в Германии, Испании, США, России, Франции мирно уживаются с обществом этих стран. Однако, я, так же, смею утверждать, что с явлениями, как экстремизм и терроризм идёт непримиримая борьба во всех странах мира, в том числе и перечисленных.

Почтенный Талиб ака не рассуждает когда пишет. Иначе чем объяснить, то, что он констатирует: «Но в Германии общество неонацистов в счет не берет, т.к. эти экстремисты там никакую политическую погоду не делают»?

Им просто не дают делать эту «погоду», ибо, помнят, что было, когда им один раз дали делать «погоду».

Да, Талиб ака правильно задаёт наводящие вопросы. Действительно, народ больше страшится милиции и СНБ, чем «Хизб ут-Тахрир» и «ваххабитов». Но Талиб ака не ставит уточняющий вопрос: Почему?

Да, народ не боится этих двух религиозных течений потому, что они в данное время не у власти, а на пути к власти. И общеизвестно, что все категории (не только религиозные), стремящиеся к власти, преподносят себя как самых «святых из святых». Вспомним, ту же Германию перед приходом к власти нацистов, когда простые (одурманенные) люди выходили на митинги с плакатами – «Гитлер наша надежда». Придя к власти, мы знаем, как он оправдал их надежды.

Мы знаем и то, что испокон веков, религия, т.е., духовенство, находилось у власти во всех частях света, и в самой природе духовенства заложена постоянная борьба за власть. И религиозные течения Узбекистана, в частности узбекский филиал международной партии «Хизб-ут Тахрир» даже и не скрывает, что борется за власть. В добрый час, в этом ничего плохого нет.

Однако мы забываем, что кроме понятий, как экстремизм и терроризм, есть ещё и такое понятие, как фанатизм:

Начале марта 2007 года, в таштюрьме, к нам с Кобулом Парпиевым, в двухместную камеру, подселили этапника, лет 50-ти. Он оказался членом «Хизб-ут Тахрир», этапировался из чирчикской зоны, по всей видимости, в Жаслык. После чаепития-знакомства (по тюремным обычаям), мы поинтересовались что лучилось, почему этапируется. Он показал нам изрезанный бритвой свой живот. Я машинально спросил:

– Кто вас так? Он ответил:

– Я сам.

На мой вопрос, зачем, и что случилось, он не хотя, рассказал, что не он один, а 38 (тридцать восемь) осуждённых членов ХТ, в знак протеста тому, что их поселили в месте с особо опасными заключёнными, одновременно, в строю, изрезали себя бритвами. Двое из них скончались. Я с недоумением сказал:

– Вы же мирная организация, у вас как я понимаю, исключено всякое кровопролитие, почему вы пошли на такой шаг? Он ответил:

– Да, это так. Но мы не могли больше с ними жить. Мы об этом сообщили «наверх» своим «большим». От них пришёл «прогон» около 40 человек вскрыться. Мы это сделали. Двое стали шахидами.

Я ему тогда сказал:

– Выходит, если вы получите приказ от своих «больших», взять в руки оружие, или подорвать себя, вы и это всё выполните!

На это, он гарантирующим тоном сказал:

– Наши «большие» ни когда таких приказов не дадут.

– А вдруг, что-то случится такое, что дадут такие приказы?

Он не захотел отвечать, сказал что устал, хотел бы отдохнуть. Тогда, Парпиев за него, замысловато ответил:

– Клятву же давали, что здесь непонятного?

Да, вот где зарыта собака! В клятве и верности к ней. Теперь, я думаю, читатели сами сделают свои выводы, есть ли экстремизм и терроризм в Узбекистане, и могут ли они делать здесь погоду.

Однако, данный случай из собственной тюремной жизни о наличии проблемы с религиозными течениями, я привёл пример не для оправдания сугубо силовых методов борьбы узбекских спецслужб с ними. Крайне на низком уровне проводится идеологическая работа. Всё шаблонно, всё на бумаге. Хотя, к примеру, по штату, в каждом пенитенциарном учреждение числится один штатный психолог, но ни один из них не занимается своим делом. Заключённые их никогда не видят. Многие даже и не знают, что есть такая должность.

И всё же, данную проблему не возможно решить только улучшением работы психологов колоний. Нужны кардинальные изменения во внутренней и внешней политике правительства. И, как показала практика развитых стран, лучший способ борьбы с явлениями как экстремизм и терроризм – это установление подлинных демократических устоев в обществе.

В заключении, возвращаясь к теме, скажу, что Талиб ака, действительно, звонил Хусниддину. Звонила ему и М.Таджибаева. Сам же я, с Хусниддином разговаривал с глазу на глаз. Он им сказал, что за исключением некоторых моментов, он в целом присоединяется рассылке Сухроба, и писать опровержение не стоит. Однако, Талиб ака сказал, что всё равно напишет. Он так и сделал. Но сделал он это не совсем объективно, выдавая свою диалектику, как аргументы. В принципе, в полемике это часто встречается, и ни чего плохого в этом нет. Однако, когда выдвигаешь против кого либо, какие либо обвинения, это недопустимо!

***

Андижанское региональное

правозащитное общество «APPEAL»

10 03 2010